Дорогие Друзья!

Представляем вам виртуальную экскурсию по выставке «Югра. Территория мифов», которая познакомит вас с произведениями заслуженного художника России Геннадия Райшева, чьи работы хранятся в фондах Сургутского художественного музея. Художника без преувеличения можно назвать «певцом земли Югорской», в его творчестве нашел отражение особый колорит культуры и истории нашего края.

Творчество Райшева - синтез фольклорно-природной, архаической основы, русской художественной культуры и современной европейской изобразительности. Художник наполняет свои холсты образами таинственных, загадочных, изобилующей различными хантыйскими божествами природы родного северного края, путешествиями по своей родной земле, где живут девушки-черемухи, женщины-морошки, травяные мужики и вездесущие утки. Образы природы и человека неожиданно и естественно мифологизируются на глазах.

Вот что сам художник говорит о своем творчестве: «Все, что мною изображено - это мои представления, это тот самый взгляд от своего дома, с того берега. Это все - мои ощущения, связанные с природой, документально, образно изложенные в работах. У меня не возникает желания просто копировать натуру. Зная и чувствуя ее, я начинаю делать большие обобщения...»

Геннадий Райшев – художник для усердного зрителя. Это трудный мастер, потому что сюжеты, которые он нам предлагает, непривычны. Они не прочитываются сами собой и не расшифровываются по каким-либо уже знакомым формулам – будь то традиционный «реализм» непосредственного воспроизведения натуры или хитрые коды авангардных направлений ХХ века. Тут сразу напрашиваются весьма правдоподобные объяснения: хантыйский художник, унаследовавший мифологическое мышление северного лесного народа, мир его сказок, легенд, суеверий; к тому же едва ли не самоучка, без формального профессионального образования... Одним словом, возникает искушение отнести творчество Райшева к области примитивного искусства: взял кисть в руки, и у него «само» получилось, от природы, от неотшлифованной школой талантливости... Он, тем не менее, не такой, не наивный. Все, что он делает, - глубоко осознано, соотнесено с его представлением об искусстве – историческом и современном, выражает творческую позицию, а не только непосредственно чувство», - так писал о Г.С. Райшеве известный московский искусствовед Юрий Герчук.

Полет глухаря. Реалистичный силуэт глухаря, летящего над лесом легко узнаваем, он служит проводником в двойственный образный строй картины, превращающийся у нас на глазах в хантыйский орнамент. Лесные пространства с пунктирами деревьев членятся ритмичными взмахами крыльев стремительно летящего глухаря и порождают особую ритмичную структуру. Ритм задается на всем поле изображения и пастозными мазками красочной пасты, отдаленно напоминающими национальное бисерное шитье, и линиями разнообразных штрихов. Красный цвет выделяет важнейшую динамичную составляющую, он дан в окрасе птицы и «стежках» линий орнамента, генерирующегося перед ее головой и растворяющегося позади нее. Виденный художником множество раз стремительный полёт этой птицы передан убедительнейшим образом, придавая дополнительную энергию синтезу с символической частью изображения. Красными, оранжевыми, белыми и синими мазками, чередованием красных и сине-фиолетовых полос, наклоненных друг к другу, соткано яркое звенящее полотно. Так автор сплел реальность и миф через свои наблюдения и свои представления о гармонии мироздания.

У священной горы. В картине художник соединил два способа рассказа. Узнаваемый, знакомый всем своими силуэтами и контурами объектов и орнаментально-символический, доступный пониманию только подготовленного зрителя. Профильные силуэты лодок с антропоморфными существами - кто они? Духи предков? Подножие горы заполнено людьми, приплывшими для поклонения к священному месту. Правильная полуокружность горы, зеленые черты пирамидального свода над ней - символические знаки, выделяющие особое, священное место. Пространства воды и зелени в поле картины даны как с высоты полета над Югрой - бескрайнее обилие сине-голубого (реки, озёра) и зелени тайги и болот. Священная гора как будто покрыта темно-зеленым густым лесом, но он как бы парит над землей, не прикасаясь к ее поверхности, как некий покров. Цвет горы, его фактура даны художником в золотистых солнечных тонах, что символизирует драгоценную питающую этот народ силу на их таинственной земле.

Зеркало воды. В основе композиции лежит гармония формы и содержания, двух способов рассказа - видимый нам своими силуэтами и образами объектов реальный окружающий мир и орнаментально-символический, доступный пониманию только подготовленного зрителя. Ханты верят, что параллельно с нами живет иная реальность, населенная духами и божествами. Картинная плоскость симметрично разделена горизонталью на верхнюю и нижнюю половины, это миры, зеркально повторяющие друг друга. Тонко обозначены различия в колоритах - нижняя половина холоднее по цвету фона. В центре изображена фигура человека, сидящего в лодке. Остроконечное изображение головы позволяет предположить, что, возможно, это дух воды.

Трава. Зеленая утка. Укромный, цельный и гармоничный мир дикой природы художник изображает через свое понимание символических знаков и навыки реалистического изображения. Они встречаются в каждой работе Геннадия Степановича. Например, здесь мы видим типичную сценку: уточку, плывущую в камышах. Но это лишь часть композиции, вид вписан в сферу, парящую в голубом волнистом пространстве. Остров ли это, как бы сверху, а кругом вода? Планета ли со своим особым мирком? В центре круга реалистичное изображение озера с линией берега и камышами. На переднем плане они ритмично наклонены в одном направлении, а дальше уже общей массой.

Песни России. Мы видим попытку художника выразить свое отношение, очень сложное переживание о том, чем является для него суть российской жизни. Через бытовые сценки, систему символических элементов в картине видятся и географические просторы страны, и традиция застолья, и характер хозяйственной деятельности... Например, т-образный столп в центре воспринимается как символическая структура, неслучайно он выполнен в той же цветовой гамме, как и группа поющих людей за столом. Он величественно возвышается над всем, являясь главным связующим звеном (скрепой?) с небесами. В нижней части холста видны силуэты людей, сидящих за длинным столом и поющих свои песни.

Лебеди прилетели. Художник стремится обобщить образ летящей пары лебедей до знака, символа неразлучной любви и преданности, ритмичными линиями и штрихами мазков обозначая лишь характерные детали образа. Лиричный строй картины задан светлыми слившимися силуэтами птиц в трепещущем легкой рябью светло-голубых и сероватых мазков небе, теплыми охристого оттенка пятнами двух островков земли в обрамлении камышовой бахромы под ними. Все подчинено идее о единстве природы с живыми существами, гармонии и красоте. Птицы неразрывно слиты как друг с другом, так и с окружением, их силуэты почти растворяются в пространстве.

На стерляжьем песке. Образ группы рыбаков напоминает своими силуэтами в костюмах с островерхими капюшонами воинов, ведущих сражение за добычу. Картина наполнена размышлением и грустью о страдании живой природы. Округлые формы ритмично повторяются в волнах, облаках, силуэтах рыбаков и очертаниях береговой полосы. Небо плачет крупными слезами дождя, рыба бьется в сетях, лица рыбаков мрачны. Все они действуют неумолимо. Круговорот жизни – сегодня они ловят эту древнюю рыбу, ровесницу динозавров, а завтра сами могут стать добычей зверя или духов воды.

Утки в лодке. Жёсткая, лаконичная по символике композиция. На однородном зеленовато-красноватых цветов фоне зигзагообразные резкие зеленые рисующие линии напоминают частокол камыша. В остроконечном очертании условно обозначенной носовой части лодки лежат убитые птицы. Зелено-белые пятна их очертаний отдаленно напоминают склоненные подснежники в траве. Общий колорит работы сдержанный, печальный. Зигзагообразная линия камыша передает некую нервозность.

Древняя птица. Мифическая птица стоит на древней земле, такой же древней, как и она сама. Возможно, это персонаж из хантыйских легенд или сказок, напоминающий сегодняшним жителям этой земли о том, что они являются лишь звеном в длинной цепи обитателей на нашей планете.

Лебеди. Из цикла живописных работ, отличающихся цветовым строем, тонким гармоничным колоритом. Художник любуется с высоты птичьего полета миром, осеняемым крыльями пары этих прекрасных птиц, предлагая зрителю мысленно соединиться с их свободным стремительным скольжением низко над поверхностью земли и воды, а не высоко в небе.

Ива у реки. Из цикла живописных работ, отличающихся цветовым строем, тонким колоритом, почти абстрактными, но узнаваемыми в мягком свете белых ночей природными очертаниями предметов – кроны дерева, берега реки... На все это художник нам предлагает смотреть и любоваться с высоты птичьего полета.

Таловая роща. Из цикла живописных работ, отличающихся тонким цветовым строем, гармоничным колоритом. Образ таловой рощи сочетает черты реалистичности с метафоричностью знака, и вся композиция обретает необыкновенный сказочный характер. Художник находит в силуэтах деревьев, ритмах крон, рельефа берега земли или ряби на воде созвучия линий. Он пытается повторить путь, проделанный поколениями его предков. «Иду, как народ, постигая жизнь, дохожу до символа, иероглифа и снова иду обратно, чтобы насытить их чувственными началами».

Запечные истории. Размер картины указывает на особое отношение, на некое программное значение этой работы для Райшева. Сюжет отражает детские воспоминания художника о жизни в русской избе, центром которой всегда была печь. На картине мы видим повсюду «проекции» различных персонажей, обитающих во вселенной этого дома, в образе маленького человечка, то прячущегося в ларе, то тянущегося за сахаром на высокой полке, то вылезающего из подпола... Весь дом наполнен важными и интересными вещами, духами, звуками и запахами. Автор сызмальства слышал истории о суседках, домовых и других таинственных обитателях полусказочного мира. Все в доме очерчено зыбко, в розоватом мареве, мозаичными мазками, выстраивающими едва узнаваемые образы. Самовар, кадка с тестом, печь, сундук и ухват... - все в изображении художника превращается в почти сказочную историю.

Мужская песня. «Первый образовательный пласт, к которому я потом обратился в своем творчестве, связан с русскими песнями. Я их слушал и осознавал, я ими фантазировал...» - рассказывает художник. Пламенная фактура мазков, пылающий колорит работы отражают сплоченную мощь мужского хорового пения. Плавная рисующая красная линия выделяет из пространства фона одну за другой полуфигуры певцов. Не все они даны с прорисовкой лиц, чтобы не утратить орнаментальность образа. Где только рот, где глаза с носом, но образ единения в одном действии выражен очень явно. Рисующих линий две, они начинаются от краев картины и, очертив головы всех участников пения, в центре картины возносятся резко вверх к небу, растекаясь вновь вширь уже там, наверху. Превращаясь в символическую структуру, выражающую некую орнаментальную скрепу с высшим миром.

Поход славян воинов. (Русское поле). Центральная часть триптиха. В фоновом живописном поле этой работы цветовой строй выдержан на основе розового, но более холодного, разбеленного цвета, с добавлением оттенков зеленого. Структура мазков в верхней половине поля напоминает ритмичные клубы пыли, поднимающиеся до облаков над шествующими колоннами воинов. Местами пунктирная, но в основном рисующая коричневая линия выделяет из пространства фона одну за другой силуэты фигур конных всадников, шагающих пеших воинов, колесных повозок. Все они даны лаконично, но так выразительно, что это даёт характер орнаментальности общему образу. Тема единения в движении живой массы в одном действии выражена всеми элементами изображения от левого края картины до правого. Рисующие линии композиции, как и в двух других частях триптиха, возносятся в центре вверх к небу, расходясь в стороны вширь в верхней части картины, превращаясь в некую фигуру, выражающую символическую скрепу с силами неба.

Женская песня. Парная картина к «Мужской песне» и часть триптиха. Розовый с бежево-желтоватыми оттенками и переливами цвета колорит картины – отражение женской природы исполнения народной песни русско-сибирской земли. Фактура мазков фона уже более спокойна, местами отражает телесную пластику женского хора и пения. Плавная рисующая красная линия так же выделяет из пространства фона одну за другой фигуры певиц. И все они даны с прорисовкой лиц, но так деликатно, что не дают утратиться орнаментальности общего образа. Образ единения в песенном действии выражен очень явно. Рисующих линий так же две, они так же начинаются от краев картины и, очертив головы всех участниц пения, возносятся вертикально вверх к небу, растекаясь вширь вверху, превращаясь в символическую структуру, выражающую орнаментальную скрепу с высшими силами неба. Если внимательно вглядеться в картину, то можно заметить силуэтное изображение женских лиц, силуэтов тел в фоне нижней части холста.

Две зари. Художник уже в названии отразил космичность такого события, как переход вечерней зари в утреннюю в период белых ночей. Символично пространство картины делится на две части, цветом и тональными ритмами обозначено различие этих половинок одного целого явления. Взгляд на красоту мира, в котором прослеживается и часть реалистической изобразительности, и некая орнаментальность, и символичность композиции.

Планета 2. Рассказ художника о существовании второй части реальности в природе вещей, как отражении. Каждое дерево – как планета, свой отдельный сложный и чувствующий мир. Отражение в воде показывает другую реальность. Коренные жители с древних времен научились уважительно к ней относиться, существовать в системе коммуникации, запретов и обычаев.

Шайтан Утренний. «В этом образе заложена квинтэссенция самой природы. Сам по себе идол - это образ моего брата. Но, имея этот образ (образ мальчика), желая изобразить именно его, в конце концов, я получил некое божество или древнего идола. Его можно воспринимать именно так. Получилась действительно абстрагированная форма, и она стала главной в композиции. А за ней - светлый ряд ощущений пейзажного плана», - рассказывает автор. Тонкое письмо было характерно для художника в 70-е годы. Тщательно моделируются множество деталей, каждая из которых важна в описании гармоничного мира, окружающего фигуру. Тут и пара куликов, вышагивающих по кромке воды, и рыбак на берегу, тут же плавают утки и плещется рыбка. Большое разнообразие в трактовке пейзажа: песчаные отмели, травяной луг, березняк, сосновый бор и заросли молодняка. Сложно переданы структуры водных поверхностей. Фигура шайтана пронизывает все уровни произведения. Чувствуется, что художнику очень близка тема.

Морошка. Сквозь пятнистый орнамент оранжевого и зеленого из ягодных цветов и листьев просвечивает силуэт женщины. Образ поющей женщины-морошки, как популярные в хантыйском фольклоре духи-покровительницы — «дочь земли», «хозяйка воды», «травяная женщина» — воспроизведен изобразительными средствами живописи. Женское начало персонифицируется у Райшева в образе болота, поросшей березами согры, где гнездятся птицы, цветут травы и зреет морошка, где рождаются «Хантыйские Венеры»

Зима. Кони. Дуги. Русская тема все больше занимает Геннадия Степановича: «Дань хантам я отдал, а перед чалдонами — в долгу. В долгу перед родными по материнской линии. Хотелось бы написать по памяти моих дядю и тетю, вспомнить о гармонии сибирской семьи, семьи Ивана-да-Марьи. Но стиль для этого еще только ищу».

Применяя тот же изобразительный прием, что и в «Морошке», художник ритмом розовых и голубых цветовых пятен по белому фону задает общий, по-зимнему бодрый эмоциональный фон картины. Рисующие линии темно-синего цвета дают стилизованные орнаментальные элементы условных изображений в виде дуг, элементов упряжи, лошадиных голов, крыш домов и т.д.

Дятел. Земля. Художник изображает зеленого дятла, весело строчащего по дереву частыми очередями ударов клюва, переданных зрителю звонкими ритмами мазков ярких красок. Не обошлось и здесь без символичности. Земля в удаляющейся перспективе, маленьким шаром изображена в нижнем левом углу картины. Космического масштаба персонаж получается этот Дятел.

Солнечный луч. Художник любит сочинять собственных мифологических персонажей. Один из них – шайтан. Или шагающий солнечный луч, который одновременно похож на столб линии электропередач, и во многих случаях так художником изображается. Иногда стройные ряды подобных знаков создают сети орнаментальных штрихов, ритмически пронизывающих картину. По закону ассоциативной связи данный графический знак – две наклонные вертикальные линии, пересеченные третьей, - может содержать в себе много разных смыслов, передающих идею единства и взаимосвязанности всего со всем. Он может восприниматься как зеленое солнце, может явиться божеством, наблюдающим за миром, или знаком человека, населяющего землю, а может стать и художником, создающим свои сказочные изобразительные миры. Все эти образы и краски Югорской земли, созданные художником, позволяют каждому зрителю по-новому взглянуть на привычные и знакомые места, ощутить их особую притягательность и красоту.

Илюшка из Малого Салыма. В серии «Мужички салымские» не просто конкретные люди, бывшие односельчане художника. Они прочно соединились с окружающим их пространством в целом. Например, Илюшка стал похож на мифологическое существо, лесного духа. Вибрирующий ритм чередования светлых и тёмных мазков в изображении окружающего его фигуру пространства и как будто сросшегося с лодкой человека. Они из одной материи. Объект едва выделяется из окружающей среды, он и в цвете, и в тоне - часть неразделимого, целостного бытия. Художник пишет эту работу в несколько необычной для себя манере линейно-жесткими, тягучими пастозными мазками в очень ограниченной черно-желтовато-зеленоватой цветовой гамме. Бликующие рельефы этих мазков окаймляют человеческие фигуры, подобно краям земной коры, дотоле прятавшей эти странные живые существа — людей как духов природы.





Назад
А А А Ц Ц Кернинг: 1 2 3 Шрифт: Arial Times Скрыть изображения Показать изображения Обычная версия